ВОПЛЬ ВТОРОЙ. РЕЧЬ КАПИТАНА

Балабона судьба им послала сама:
     По осанке, по грации -- лев!
 Вы бы в нем заподозрили бездну ума,
    В первый раз на него поглядев.

Он с собою взял в плаванье Карту морей,
    На которой земли -- ни следа;
И команда, с восторгом склонившись над ней
    Дружным хором воскликнула: 'Да!'

Для чего, в самом деле, полюса, параллели,
    Зоны, тропики и зодиаки?
 И команда в ответ: 'В жизни этого нет,
    Это -- чисто условные знаки.

На обыденных картах-слова, острова,
   Все сплелось, перепуталось -- жуть!
А на нашей, как в море, одна синева,
  Вот так карта -- приятно взглянуть!'
Да, приятно... Но вскоре после выхода в море
    Стало ясно, что их капитан
Из моряцких наук знал единственный трюк  --
    Балабонить на весь океан.

И когда иногда, вдохновеньем бурля,
   Он кричал: 'Заворачивай носом!
Носом влево, а корпусом -- право руля!'  --
     Что прикажете делать матросам?

Доводилось им плыть и кормою вперед,
     Что, по мненью бывалых людей,
 Характерно в условиях жарких широт
   Для снаркирующих кораблей.

И притом Балабон -- говорим не в упрек  --
   Полагал, и уверен был даже,
Что раз надо, к примеру, ему на восток,
   То и ветру, конечно, туда же.

Наконец с корабля закричали: 'Земля!'  --
    И открылся им брег неизвестный.
 Но, взглянув на пейзаж, приуныл экипаж:
   Всюду скалы, провалы и бездны.

И, заметя броженье умов, балабон
    Произнес утешительным тоном
Каламбурчик, хранимый до черных времен,  --
    Экипаж отвечал только стоном.

Он им рому налил своей щедрой рукой,
    Рассадил, и призвал их к вниманью,
 И торжественно (дергая левой щекой)
    Обратился с докладом к собранью:

'Цель близка, о сограждане! Очень близка!'
    (Все поежились, как от морозу.
Впрочем, он заслужил два-три жидких хлопка,
    Разливая повторную дозу.)

'Много месяцев плыли мы, много недель,
    Нам бывало и мокро, и жарко,
 Но нигде не видали -- ни разу досель!  --
 Ни малейшего проблеска Снарка.

Плыли много недель, много дней и ночей,
    Нам встречались и рифы, и мели;
 Но желанного Снарка, отрады очей,
    Созерцать не пришлось нам доселе.

Так внемлите, друзья! Вам поведаю я
    Пять бесспорных и точных примет,
По которым поймете -- если только найдете,-
    Кто попался вам -- Снарк или нет.

Разберем по порядку. На вкус он не сладкий,
    Жестковат, но приятно хрустит,
Словно новый сюртук, если в талии туг,
    И слегка привиденьем разит.

Он встает очень поздно. Так поздно встает
    (Важно помнить об этой примете),
 Что свой утренний чай на закате он пьет,
     А обедает он на рассвете.

В-третьих, с юмором плохо. Ну, как вам сказать?
    Если шутку он где-то услышит,
Как жучок, цепенеет, боится понять
   И четыре минуты не дышит.

Он, в-четвертых, любитель купальных кабин
  И с собою их возит повсюду,
 Видя в них украшение гор и долин.
  (Я бы мог возразить, но не буду.)

В-пятых, гордость! А далее сделаем так:
   Разобьем их на несколько кучек
И рассмотрим отдельно -- Лохматых Кусак
     И отдельно -- Усатых Колючек.

Снарки, в общем, безвредны. Но есть среди них.
     (Тут оратор немного смутился.)
 Есть и БУДЖУМЫ...' Булочник тихо поник
    И без чувств на траву повалился.