ВОПЛЬ ШЕСТОЙ. СОН БАРАБАНЩИКА

И со свечкой искали они, и с умом,
   С упованьем и крепкой дубиной,
Понижением акций грозили притом
   И пленяли улыбкой невинной.

И тогда Барабанщик (и Бывший судья)
   Вздумал сном освежить свои силы,
И возник перед ним из глубин забытья
    Давний образ, душе его милый.

Ему снился таинственный сумрачный Суд
  И внушительный Снарк в парике
И с моноклем в глазу, защищавший козу.
   Осквернившую воду в реке.

Первым вышел Свидетель, и он подтвердил,
    Что артерия осквернена.
 И по просьбе Судьи зачитали статьи,
    По которым вменялась вина.

Снарк (защитник) в конце выступления взмок  --
    Говорил он четыре часа;
Но никто из собравшихся так и не смог
    Догадаться, при чем тут коза.

Впрочем, мненья присяжных сложились давно,
    Всяк отстаивал собственный взгляд,
 И решительно было ему все равно,
    Что коллеги его говорят.

 -- Чтозагалиматья! -- -возмутился  Судья.
     Снарк прервал его: -- Суть не в названьях,
 Тут важнее, друзья, сто восьмая статья
   Уложения о наказаньях.

Обвиненье в измене легко доказать,
    Подстрекательство к бунту -- труднее,
 Но уж в злостном банкротстве козу обвинять,
     Извините, совсем ахинея.

Я согласен, что за оскверненье реки
   Кто-то должен быть призван к ответу,
Но ведь надо учесть то, что алиби есть,
   А улик убедительных нету.

Господа! -- тут он взглядом присяжных обвел.  --
   Честь моей подзащитной всецело
 В вашей власти. Прошу обобщить протокол
    И на этом суммировать дело.

Но Судья никогда не суммировал дел  --
   Снарк был должен прийти на подмогу;
 Он так ловко суммировать дело сумел,
     Что и сам ужаснулся итогу.

Нужно было вердикт огласить, но опять
   Оказалось Жюри в затрудненье:
 Слово было такое, что трудно понять,
    Где поставить на нем ударенье.

Снарк был вынужден взять на себя этот труд,
    Но когда произнес он: ВИНОВЕН!  --
 Стон пронесся по залу, и многие тут
    Повалились бесчувственней бревен.

Приговор зачитал тоже Снарк  --  у Судьи
   Не хватило для этого духу.
Зал почти не дышал, не скрипели скамьи,
  Слышно было летящую муху.

Приговор был: 'Пожизненный каторжный срок,
    По отбытьи же оного -- штраф'.  --
 Гип-ура! -- раза три прокричало Жюри,
     И Судья отозвался: Пиф-паф!

Но тюремщик, роняя слезу на паркет,
   Поуменьшил восторженность их,
Сообщив, что козы уже несколько лет,
     К сожалению, нету в живых.

Оскорбленный Судья, посмотрев на часы,
    Заседанье поспешно закрыл.
Только Снарк, верный долгу защиты козы,
     Бушевал, и звенел, и грозил.

Все сильней, все неистовей делался звон  --
  Барабанщик  очнулся в тоске:
 Над его головой бушевал Балабон
   Со звонком капитанским в руке.