ТАК ЧТО НЕ СПРАШИВАЙ, ЛЮБЕЗНЫЙ ЧИТАТЕЛЬ,
ПО КОМ ЗВОНИТ КОЛОКОЛЬЧИК БАЛАБОНА.
Мартин Гарднер

ОХОТА ПУЩЕ НЕВОЛИ
Русская поговорка

         ПРОЛОГ ПЕРЕВОДЧИКА
   Сперва  -- два  слова о том,
что такое Снарк и с чем его едят.
(Разумеется, испросив прощения
  у тех читателей,    которые отлично знают,
   что такое Снарк
  (хотя, по правде сказать,
 знать этого не может никто
 (даже автор этого не знал)).)
       Итак,      

             ВО-ПЕРВЫХ, ВО-ВТОРЫХ  И В-ТРЕТЬИХ

     Во-первых, было два основоположника литературы абсурда --
Эдвард  Лир,  издавший  несколько  "Книг  нонсенса",  и   Льюис
Кэрролл, издавший сперва "Алису в стране чудес", потом "Алису в
Зазеркалье", а потом (в марте 1876 года) "Охоту на Снарка".
        Во-вторых,   Льюис   Кэрролл  тридцать  лет  преподавал
математику в Колледже Церкви Христа,  что  в  городе  Оксфорде,
написал  за свою жизнь много ученых книг и чуть ли не сто тысяч
писем разным людям -- взрослым и  детям,  немножко  заикался  и
замечательно фотографировал.
       В-третьих,  написал  он  свою поэму для детей и посвятил
маленькой девочке (но не Алисе Лиддел, дочери декана  Колледжа,
которой  он  посвятил  "Страну  Чудес",  а  другой  -- Гертруде
Чатауэй,  с  которой  он  познакомился  на  каникулах.  Вообще,
Кэрролл   дружил   и  переписывался  со  многими  девочками.  И
правильно  делал,  потому  что  разговаривать  с  ними  намного
интереснее,  чем  с  профессорами.) Написал-то он для детей, да
взрослые  оттягали  поэму  себе:   дескать,   глубина   в   ней
необыкновенная,  не  дай Бог ребеночек провалится. Только, мол,
sages and grey  -  haired  philosophers  (то  есть,  мудрецы  и
поседелые  философы)  способны понять, где там собака зарыта. И
пошли толковать так и сяк,
      Главное ведь что? Искали, стремились, великие силы на это
положили... Доходили, правда,  до  них  слухи,  люди-то  добрые
предупреждали,  что  Снарк  может  и Буджумом оказаться, да все
как-то надеялись, что обойдется, что -- не может того быть. Тем
более, когда такой пред водитель с колокольчиком!
       Не  обошлось. Ситуация обыкновенная, очень понятная. Тут
можно  представить  себе  и  предприятие   обанкротившееся,   и
девушку,  разочаровавшуюся  в  своем  "принце",  и ... Стоит ли
продолжать? Все, что начинается  за  здравие,  а  кончается  за
упокой, уложится в эту схему.
       В  40-х  годах  появилась такая теория, что Снарк -- это
атомная энергия  (и  вообще  научный  прогресс),  а  Буджум  --
ужасная  атомная  бомба  (и  вообще  все,  чем  мы  за прогресс
расплачиваемся).
      Можно думать (и это едва ли не всего естественнее для нас
с вами), что Снарк -- это некая социальная утопия, а Буджум  --
чудовище  тоталитаризма,  в объятья которого попадают те, что к
ней (к утопии) стремятся. Так сказать, за что боролись, на то и
напоролись.
       Можно мыслить  и  более  фундаментально. Тогда "Охота на
Снарка" предстанет великой  экзистенциальной  поэмой  о  бытии,
стремящемся  к  небытию,  или  новой  "Книгой  Экклезиаста"  --
проповедью  о  тщете  (но  проповедью,  так   сказать,   "вверх
тормашками").
      А может быть, дело как раз в том, что перед нами творение
математика, то есть математическая модель человеческой жизни  и
поведения,  допускающая  множество  разнообразных  подстановок.
Искуснейшая модель, честное  слово!  Недаром  один  оксфордский
студент  утверждал,  что в его жизни не было ни единого случая,
чтобы  ему   (в   самых   разнообразных   обстоятельствах)   не
вспомнилась  строка или строфа из "Снарка", идеально подходящая
именно к этой ситуации.
      Страшно и подступиться к такой вещи переводчику. Вот ведь
вам задача.   
  
                  БЛОХУ ПОДКОВАТЬ!

      Вообще,  переводить  игровые, комические стихи непросто.
Как ни исхитряйся, как ни тюкай молоточком, хотя и  дотюкаешься
до конца и вроде бы сладишь дело, -- не пляшет аглицкая блошка,
не пляшет заморская нимфозория! Тяжелы подковки-то.
       А нужно ли это делать, вообще, -- вот вопрос. Ведь и сам
Снарк -- зверюга абсурдная, а тут его еще надо  переснарковать,
да  перепереснарковать,  да  перевыснарковать. Суета в квадрате
получается и дурная бесконечность. Но в конце  концов  сомнения
были  отброшены и к делу приступлено. Принцип перевода выбран с
особым расчетом: хотелось, чтобы вещь оставалась английской и в
тоже  время  естественно  приложимой  к русской ситуации. Снарк
остался  Снарком   и   Буджум   Буджумом   ввиду   их   широкой
международной   известности,   других  же  персонажей  пришлось
малость перекрестить. Предводитель Bellman получил имя Балабона
(за  свой  председательский  колокольчик  и речистость), другие
члены его команды выровнялись под букву "Б": дело в том, что  у
Кэрролла  они  все  начинаются  на  одну  букву,  и  это ох как
неспроста!   Мясник   (Butcher),   весьма    брутальный    тип,
благополучно  превратился  в брутального же Браконьера. Оценщик
описанного имущества (Broker) --  в  Барахольщика.  Гостиничный
мальчишка  на  побегушках  (Boots),  не играющий никакой роли в
сюжете, -- в Билетера (а почему бы нет?).  Адвокат  (Barrister)
претерпел самую интересную метаморфозу -- он сделался отставной
козы Барабанщиком и при этом Бывшим судьей. Значит, так ему  на
роду   написано.   Ничего,   пусть   поддержит  ударную  группу
(колокольчик  и  барабан)   этого   обобщенного   человеческого
оркестра,  где  каждый трубит, как в трубу, в свою букву "Б" --
быть, быть, быть! На этой опти-мистической (то есть  отчасти  и
мистической) ноте мы закончим и плавно выпятимся за кулису.