Глава Х. Омаровая кадриль

     Якобы  Черепаха тяжело вздохнул и вытер  ластой глаза.  Он  взглянул на
Алису и попытался  заговорить, но минуту или две рыдания душили его. "Словно
ему кость в горло попала", -- сказал Грифон и принялся трясти  его и хлопать
по спине.  В  конце концов  голос вернулся к Якобы Черепахе,  и, со слезами,
стекавшими по щекам, он продолжил рассказ:
     -- Ты, может  быть, не жила достаточно долго на дне морском ("Не жила",
-- сказала  Алиса), и тебя,  возможно, ни разу не представляли Омару  (Алиса
начала было:  "Однажды  я  пробовала..." --  но  поспешно прикусила  язык  и
сказала:  "Нет,  никогда")  --  так  что  ты  и  понятия  не  имеешь,  какая
восхитительная вещь Омаровая Кадриль!
     -- И впрямь, -- призналась Алиса. -- А что это за танец?
     -- Ну,  -- сказал  Грифон,  --  первым делом все выстраиваются в  линию
вдоль берега...
     -- В две линии! -- крикнул Якобы Черепаха. -- Тюлени, морские черепахи,
лососи и так далее; затем, когда с дороги уберут всех медуз...
     -- Это обычно занимает некоторое время, -- перебил Грифон.
     -- Делаете два шага вперед...
     -- Все -- с омарами в качестве партнеров! -- крикнул Грифон.
     --  Разумеется,  -- согласился  Якобы  Черепаха,  --  два  шага вперед,
поворачиватесь к партнерам...
     -- Меняетесь омарами и отходите  назад  в том же  порядке,  -- закончил
Грифон.
     -- Затем, стало быть, -- продолжал Якобы Черепаха, -- бросаете...
     -- Омаров! -- завопил Грифон, подпрыгивая в воздух.
     -- Как можно дальше в море...
     -- Плывете за ними! -- крикнул Грифон.
     --  Делаете  в воде  кувырок! -- закричал Якобы  Черепаха,  дико прыгая
вокруг.
     -- Снова меняете омаров! -- заорал во весь голос Грифон.
     -- Возвращаетесь на сушу, и -- это конец первой фигуры, -- сказал Якобы
Черепаха, неожиданно понизив  голос,  и  два  создания,  которые только  что
скакали вокруг, как безумные,  снова тихо и печально уселись на песок, глядя
на Алису.
     -- Наверное, это очень милый танец, -- робко сказала Алиса.
     -- Хочешь малость посмотреть на него? -- спросил Якобы Черепаха.
     -- Конечно, очень, -- ответила Алиса.
     --  Давай,  попробуем  первую фигуру!  -- обратился  Якобы  Черепаха  к
Грифону. -- Мы ведь сможем сделать это и без омаров. Кто будет петь?
     -- Давай ты, -- сказал Грифон, -- я забыл слова.
     И они принялись величаво танцевать вокруг Алисы,  постоянно наступая ей
на  ноги,  когда  оказывались слишком близко, и  размахивая в такт передними
лапами, в то время как Якобы Черепаха тоскливо и протяжно пел:[32]

     "Проходи быстрей! -- улитке говорила так треска, --
     Позади дельфин, отдавит он мне хвост наверняка.
     Вон, омары, черепахи обгоняют в спешке нас!
     Ждут они на пляже танцев -- ты пойдешь ли с нами в пляс?
     Хочешь, нет ли, хочешь, нет ли ты пуститься в пляс?
     Хочешь, нет ли, хочешь, нет ли ты пуститься в пляс?"
     Ты не ведаешь, как будет нам приятно и легко,
     Коль с омарами нас вместе бросят в море далеко!"
     "Слишком далеко! -- улитка на нее скосила глаз --
     Нет, спасибо тебе, рыба, только не пойду я в пляс.
     Не могу я, не хочу я, не пущусь я в пляс.
     Не могу я, не хочу я, не пущусь я в пляс."
     "Пусть далеко, что за беда? -- подруга ей в ответ, --
     За морем берег есть всегда, и это не секрет.
     От Англии уплыли -- тут Франция как раз;
     Так не бледней, гляди смелей, пускайся с нами в пляс!
     Хочешь, нет ли, хочешь, нет ли ты пуститься в пляс?
     Хочешь, нет ли, хочешь, нет ли ты пуститься в пляс?"

     -- Спасибо, очень интересно было  посмотреть на этот танец, --  сказала
Алиса,  которая была счастлива,  что  он,  наконец, закончился, -- и мне так
понравилась эта удивительная песня про треску!
     -- Кстати, о треске, -- сказал Якобы  Черепаха,  -- она... ты  ведь ее,
конечно, видела?
     -- Да, -- ответила Алиса, -- она  часто  бывала у  нас на обе... -- она
прикусила язычок.
     -- Не  знаю,  где эта  ОбА,  --  сказал Якобы  Черепаха, --  но раз  ты
встречалась с ней так часто, то, конечно, знаешь, как она выглядит.
     -- Наверное, да, -- задумчиво ответила Алиса. -- С хвостом во рту и вся
в сухарях.
     -- Насчет сухарей ты ошибаешься, -- сказал Якобы Черепаха. -- в море их
бы сразу смыло. Но хвост у нее  действительно во рту, по причине... -- тут
Якобы Черепаха зевнул и  закрыл глаза. -- Объясни ей причину и все такое, --
велел он Грифону.
     -- Причина в том,  -- сказал Грифон, -- что она очень любит танцевать с
омарами.  Так что  ее бросают  с ними в море. Так  что  ей приходится далеко
лететь. Так что она от страха закусывает хвост. Так,  что потом не может его
вытащить. Вот и все.
     -- Спасибо, -- сказала Алиса, -- это очень интересно. Я прежде не знала
столько всего о треске.
     -- Я могу рассказать тебе  и больше, если хочешь,  -- сказал Грифон. --
Знаешь, почему ее называют треской?
     -- Никогда об этом не думала, -- призналась Алиса. -- Почему?
     -- Треску от нее много, -- важно ответил Грифон.
     Алису это озадачило.
     -- Много треску? -- удивленно переспросила она.
     -- Ну да. Ты что, никогда не слышала, как трещит огонь в камине?
     --  Ну, в общем, слышала, -- Алиса на  всякий  случай немного подумала,
прежде чем задать следующий вопрос: -- А что, разве в море тоже есть камины?
     --  Разумеется,  есть.  Недаром говорят:  "топить  в  море",  -- низким
голосом пояснил Грифон. -- Вот, теперь ты знаешь.
     -- А чем же их топят? -- с огромным любопытством спросила Алиса.
     --  Угрем, конечно, -- ответил Грифон уже с некоторым  раздражением, --
это тебе любая креветка скажет!
     -- Я бы  на месте трески, -- сказала Алиса, чьи мысли все еще вертелись
вокруг песни,  -- сказала бы дельфину: "Держись  подальше, пожалуйста, мы не
собираемся брать тебя с собой!"
     -- Им положено иметь его при себе, -- сказал Якобы Черепаха, -- ни одна
здравомыслящая рыба не позволит себе остаться без дельфина.
     -- Что, правда? -- изумилась Алиса.
     -- Конечно, -- ответил Якобы Черепаха. -- Какой рыбе захочется прослыть
бездельфицей?
     -- Вы имели в виду "бездельницей"? -- спросила Алиса.
     -- Я имел в виду  то, что сказал, -- обиделся  Якобы Черепаха. А Грифон
добавил:
     -- Давай, теперь ты расскажи о своих приключениях.
     -- Я могу рассказать вам  о них, начиная с утра, -- сказала Алиса Алиса
с некоторой  робостью,  --  но нет  смысла  возвращаться ко  вчерашнему дню,
потому что тогда я была другим человеком.
     -- Объясни это все, -- потребовал Якобы Черепаха.
     -- Нет,  нет! Сначала приключения, -- нетерпеливо воскликнул Грифон, --
объяснения отнимают ужасно много времени.
     И Алиса  начала  рассказывать  о  своих  приключениях,  начиная с  того
момента,  как  она  впервые  увидела  Белого  Кролика;  поначалу  ее  слегка
беспокоило,  что  оба существа придвинулись к ней  слишком близко, каждый со
своей  стороны,  и  открыли глаза  и рты  слишком уж широко, но в процессе
рассказа  она постепенно осмелела.  Ее слушатели молча  внимали, пока она не
дошла до того, как  читала  Гусенице "Ты  уж стар,  папа  Вильям",  а  слова
получались совсем другими; тут Якобы Черепаха протяжно вздохнул и сказал:
     -- Это очень странно.
     -- Все это страннее некуда, -- согласился Грифон.
     --  Получались совсем другими! -- задумчиво повторил Якобы Черепаха. --
Я бы хотел услышать, как она сейчас что-нибудь прочитает. Вели ей начать, --
он посмотрел на Грифона, словно полагал, что  тот  имеет какую-то власть над
Алисой.
     -- Встань и прочти "Это голос лентяя",[33] -- распорядился Грифон.
     "Как же эти существа любят командовать и заставлять  отвечать уроки! --
подумала Алиса. -- Можно подумать, я в школе!"
     Тем не  менее, она  поднялась и начала декламировать, но голова ее была
полна Омаровой Кадрилью, так что она  сама  не знала  толком, что говорит, и
слова, разумеется, получились очень странными:

                Это голос омара; я слышу сей голос:
                "Не варите так красно! Попудрите волос!"
                Поправляет он пуговиц ряд и ремень
                Своим носом, носки развернув набекрень.
                Если после отлива песок всюду сух,
                Он ругает Акулу презрительно вслух,
                Но когда приплывают акулы в прилив,
                Его голос дрожащий не столь горделив.

     -- Это не то, что я учил в детстве, -- сказал Грифон.[34]
     -- Ну,  я прежде этот стих не слышал, -- сказал Якобы Черепаха, --  но,
по-моему, это редкостная чепуха.
     Алиса ничего не  сказала;  она снова села, закрыв лицо  руками и думая,
встанут ли вещи на свои места хоть когда-нибудь.
     -- Я бы хотел, чтоб она объяснила это, -- сказал Якобы Черепаха.
     --  Она  не  может объяснить, --  поспешно  возразил  Грифон.  -- Читай
дальше.
     -- Но насчет носков? -- упорствовал Якобы Черепаха. -- Как это  он  мог
развернуть их носом, спрашивается?
     -- Это  первая  балетная позиция,  -- ответила Алиса; однако все это ее
ужасно озадачило, и ей хотелось поскорей сменить тему.
     --  Читай  следующую  строфу, -- нетерпеливо повторил  Грифон,  --  она
начинается: "Я в саду его видел..."
     Алиса не  осмелилась ослушаться  и,  хотя и была уверена, что все опять
получится неправильно, продолжила дрожащим голосом:

                Я в саду его видел, даю вам зарок,
                Как Сова и Пантера делили пирог:
                Мигом съела Пантера пирог со стола,
                А Сове только блюдце пустое дала.
                И в придачу была еще ложка одна,
                Как великая милость, Сове отдана;
                А Пантере нож с вилкой достались сперва,
                Ну а после уже, на закуску --  ...

     -- Какой смысл читать всю эту чушь, -- перебил  Якобы Черепаха, -- если
ты  ничего не  объясняешь? Это, уж наверняка, самая запутанная вещь, какую я
когда-либо слышал!
     -- Да, думаю, лучше остановиться, -- сказал Грифон, и Алиса была только
рада так и сделать.
     -- Попробуем еще одну  фигуру Омаровой Кадрили? -- продолжал Грифон. --
Или ты хочешь, чтобы Якобы Черепаха спел тебе песню?
     --  Ой,  песню,  пожалуйста, если  Якобы Черепаха  будет  так добр!  --
ответила Алиса столь горячо, что Грифон довольно-таки обиженно заметил:
     --  Гм! Ну, о  вкусах  не спорят! Ладно, старина, спой  ей "Черепаховый
суп"!
     Якобы  Черепаха  тяжело  вздохнул  и  запел  прерывающимся  от  рыданий
голосом:[35]

                Красивый суп, ты зелен и густ!
                Наш котелок горяч и не пуст!
                Кто не поклонится? Кто так глуп,
                Чтоб не отведать красивый суп?
                 Кра-а-а-сивый суп!
                 Кра-а-а-сивый суп!
                 Е-э-да ве-э-э-черняя,
                 Красивый, красивый суп!
                Красивый суп! К чему нам уха,
                Дичь или прочая чепуха?
                Кто не отдаст все, лишь бы к столу п-
                одали этот красивый суп?
                 Кра-а-а-сивый суп!
                 Кра-а-а-сивый суп!
                 Е-э-да ве-э-э-черняя,
                 Красивый, кра-СИВЫЙ СУП!

     -- Еще  раз  припев!  -- крикнул  Грифон,  и Якобы Черепаха только было
начал его повторять, как вдалеке послышался крик "Суд начинается!"
     -- Вперед!  -- воскликнул Грифон и, схватив Алису за руку, помчался, не
дождавшись конца песни.
     -- Какой еще  суд? -- пыталась спросить  задыхавшаяся от бега Алиса, но
Грифон в ответ  лишь повторил "Вперед!"  и побежал еще быстрее, а сзади бриз
доносил до них все слабевший и слабевший печальный голос:
                 Е-э-да ве-э-э-черняя,
                 Красивый, красивый суп!