От переводчика

                          --  Когда тебе дурно, всегда ешь занозы,
                          --  сказал Король, усиленно работая челюстями.
                          --  Другого такого средства не сыщешь!
                          --  Правда? --  усомнилась Алиса. --  Можно
                          ведь брызнуть холодной водой или дать
                          понюхать нашатырю. Это лучше, чем занозы!
                          --  Знаю, знаю, --  отвечал Король. --  Но я
                          ведь сказал: "Другого такого средства не
                          сыщешь!" Другого, а не лучше!
                                  Льюис Кэрролл, "Алиса в Зазеркалье"
                                (перевод Н. Демуровой)

     Знаю,  знаю,  что  вы  хотите спросить.  Зачем?  Зачем делать еще  один
перевод  "Алисы", если  их  и так несколько,  получивших  к  тому же широкую
известность и распространение?
     Ну, во-первых, сама по  себе  задача перевода  книги, в  которой  столь
многое основано  на каламбурах и стихах, представляет немалую  сложность  и,
соответственно, немалый  интерес; но если это  и проливает некоторый свет на
вопрос, зачем я это писал, то еще не объясняет, зачем вам это читать.
     Что ж, есть и более веская причина. Дело в том, что все руские переводы
"Алисы",  с   которыми  мне  довелось  ознакомиться,  достаточно  далеки  от
оригинала.  Честнее  всего  поступил Заходер, прямо  назвавший  свой вариант
пересказом;  но и переводчики, не сделавшие  такой оговорки, позволили  себе
весьма вольное обращение с авторским текстом. Не стану утверждать, будто то,
что у них  получилось,  никуда  не  годится;  напротив, вариант Заходера,  к
примеру,  написан  более живым языком, чем оригинал, но  есть одна маленькая
проблема --  Кэрролл писал не это. Итак, моей целью было сделать как можно
более точный перевод -- разумеется,  настолько, насколько позволяют различия
между английским и русским языком.
     Наибольшую  сложность,  разумеется,  представляет  перевод  каламбуров.
Некоторые  из  них  можно  перевести  дословно   (к  примеру,  "антиподы"  и
"антипатии"  звучат похоже  что  по-русски,  что  по-английски),  но  таких,
конечно,  меньшинство.  И  большинство  переводчиков поддается  соблазну  не
пытаться переводить каламбуры, а  выдумывать  свои собственные, не имеющие с
оригиналом  ничего  общего.  Я же взял себе за правило  сохранять  авторский
вариант  хотя  бы  частично. То  есть,  к примеру,  из  пары  омонимов точно
переводится один, а второй уже  подбирается; или подставляется  другая пара,
но при этом сходная по смыслу с английским оригиналом.
     Не лучше, чем с каламбурами, в  большинстве переводов обстоит  дело  со
стихами. Почти все  стихотворные  тексты в  книге -- это пародии на  стихи и
песни, хорошо  известные юным слушательницам Кэрролла, но ныне, как правило,
основательно   забытые   даже  на  родине  автора  --  что   уж  говорить  о
русскоязычном  читателе. А  поскольку без  знания  оригинала пародия  теряет
бОльшую  часть своего смысла, у переводчиков возникает искушение вместо этих
текстов спародировать  какиенибудь русские. Причем  я с удивлением убедился,
что даже и этот метод не доводится до конца -- одни стихи подвергаются такой
вот произвольной русификации, другие (ничуть не более известные) переводятся
достаточно точно. Естественно, мною был избран иной подход: я по возможности
точно  перевел  все  стихи  Кэрролла, а  заодно  и  все тексты,  которые  он
пародировал (они  приводятся  в  примечаниях).  Все недостатки рифмовки  или
колебания размера  (за  единственным исключением,  указанным в  примечаниях)
отражают особенности оригиналов.
     Теперь о том, где мне все-таки пришлось отступить от точного следования
кэрролловскому  тексту.  Хотя  я  старался  строго  соблюдать  изложенный  в
эпиграфе принцип, т.е. не пытаться "улучшать" автора (не  писать, к примеру,
"Алиса  побежала  к  дверце",  сколь  бы   естественным  ни  казалось  такое
поведение,  если  у  Кэрролла "Алиса пошла  к  дверце"), кое-где  в  длинных
диалогах я  все же не удержался и  заменил  часть  сплошных  "сказал(а)"  на
подходящие   по   контексту  синонимы.  Кое-где,  также  из   стилистических
соображений,   "она"  заменялось  на   "Алиса",  а   слишком  длинные  фразы
разбивались на несколько предложений.  Более  серьезно,  впрочем, другое.  В
английском  языке, как известно, мужской и женский род -- чисто человеческая
привилегия, а животные, как и неодушевленные предметы, именуются "оно" (it).
Само  собой,  в  сказках, с  их  очеловечиванием  персонажей,  этот  принцип
нарушается, но при  этом  авторы  получают  полную  свободу  выбора  рода и,
соответственно, пола персонажей. У  Кэрролла практически все существа, в том
числе Мышь, Гусеница, Соня --  мужского рода (кстати, он довольно неряшлив в
этом плане  и периодически называет их  то  it, то he ("он")).  Понятно, что
по-русски это звучало бы достаточно коряво,  так что  мне, вслед  за другими
переводчиками, пришлось "поменять пол" этим персонажам.
     Поскольку в английском языке все обращаются друг  к другу  на "вы", тут
тоже  возникают спорные моменты  при переводе. Алиса --  девочка вежливая и,
конечно,  говорит всем "вы".  Но вот как обращаются к ней?  На мой взгляд, в
большинстве случаев на "ты" -- жители Страны Чудес, как правило, не страдают
излишком вежливости и тактичности. Возможно, кому-то покажется странным, что
в  моем переводе всякие  мелкие зверьки Алисе "тыкают", однако Королева, при
ее-то  необузданно-истеричной  натуре, говорит  ей  "вы". Однако  тому  есть
причина: Королева,  несмотря на бешеный  нрав, несомненно,  училась этикету;
есть сведения, что стилем ее речи Кэрролл пародировал самоучитель "Научитесь
говорить по-королевски".
     Вот, пожалуй, и все, что я хотел сказать от  себя. Передаю слово Льюису
Кэрроллу.