ПРИСТУП ВТОРОЙ. РЕЧЬ КОРМЧЕГО

Их Кормчий самим провидением был
Поставлен над бравой ватагой.
В глазах его дерзкий начальственный пыл
Светился умом и отвагой.

Он карту морскую для всех начертал
Рукой по цветному картону,
И каждый моряк океан узнавал
В ней сразу по синему тону.

"К чему координаты, экватора нить
Нам здесь в океане без края?
Ведь если, друзья, философски судить -
Все это условность людская"!

Изрезанный контур фиордов страшит,
Но Кормчий спасет божьи души -
На карте его нет коварной на вид
Таящей опасности суши!

Одно лишь желание в сердце взрастить
У них он мечтал - чтоб хотели
Все весело в медную рынду лупить
О верном движении к цели.

Вот только с командами Кормчий чудил.
Ну как же тут действовать здраво,
Когда рулевому приказ выходил
"Левей заворачивать вправо!"

При этом бушприт задевал за штурвал,
А тот за канаты цеплялся,
И барк на волнах извиваясь скакал,
Как раненый Снарк бесновался.

А Кормчий вздыхал: "Я наивно считал,
Что ветер попутный нам в спину
(Как правил вождения пункт утверждал)
Вперед устремит бригантину!"

Но все позади, и на берег багаж
Спустили под ругань и крики.
Однако унылый вокруг пейзаж -
Повсюду разломы и пики.

Заметив, что дух у команды упал,
И всеми владеет отчаянье,
Избитые шутки их кэп повторял.
В ответ раздавалось ворчанье.

Тогда он плеснул, вдохновеньем горя,
Всем в кружки горячего грогу
И выступил с речью, ведь Кормчий не зря
Великий политик, ей Богу!

Он начал с цитаты: "О, римляне! Я..."
(Ведь спикеры чтут сей обычай),
Но все уже пили. Их Кормчий ни дня
Не мог без торжественных спичей.

"Мы несколько месяцев плыли на лов,
А в них по четыре недели!" -
Затем он продолжил - "Но Снарка следов
К несчастию, не углядели.

Мы столько недель бороздили моря,
А в каждой семь дней, вы поверьте!
Но прятался монстр от огней корабля,
Охоты, погони и смерти.

Но в чем же причина, и где взять ответ?
Себе на носу зарубите -
Вот пять безошибочных Снарка примет,
Повсюду, всегда их ищите:

Начнем по порядку. Во-первых, на вкус
Снарк детской пустышке подобен.
К тому же скрипит на зубах, я клянусь!
И, может, вообще несъедобен.

Снарк спит, во-вторых, допоздна и без бед.
Казалось бы роскошь, но где там!
Ведь завтрак приходится греть на обед,
А ужинать только с рассветом!

Вот третья примета - он важен как слон.
В движеньях ленив, осторожен.
Поскольку же юмора чувства лишен,
То к шуткам он не расположен.

В четвертых, матросы, я должен сказать,
Что Снарк прилагает старанье
И летом и в холод повсюду таскать
Кабинку свою для купанья.

И в пятых, друзья, честолюбия грех
Чудовища сердце снедает.
Средь снарков вообще различаем мы тех,
Кто плавает, роет, летает.

"Те снарки не очень опасны, но есть
Ужасный Буджим!...", - он прервался.
У ног его Пекарь, узнав эту весть,
От страха без чувств распластался.