ПРИСТУП ТРЕТИЙ. РАССКАЗ ПЕКАРЯ

Все дружно его приводили в себя
Советами, льдом и корицей,
Загадками сумрачный ум теребя,
А бренное тело - горчицей.

Очнувшись же, Пекарь шепнул: "Рассказать
Хочу, как я в жизни мытарил".
А Кормчий воскликнул: "Внимайте! Молчать!"
И в медную рынду ударил.

По барку великая тишь разлилась -
Ни вздоха, ни писка, ни стона.
Он начал о жизни печальный рассказ
Торжественным вычурным тоном:


"Отец мой и мать, благородны, бедны...",
Но Кормчий одернул: "Короче!
Смеркается, первые звезды видны,
А время нам дорого очень!".

"Короче. Опустим тогда сорок лет,
Не будем вдаваться в детали.
Я нанялся честно на этот корвет -
Отсюда продолжу я далее.

Мой дядя немало исследовал стран,
Но плакал, прощаясь он в голос".
"При чем тут твой дядя?!", - прервал капитан
И в рынду ударил еще раз.

"При чем? Я усвоил из дяди речей -
Коль Снарк будет Снарком - ловите!
Из жира натопите сальных свечей,
А тушку с горошком съедите.

Ловите его на горох и долги,
На случай, на грех, наудачу.
Падением акций поймайте в силки,
Опутав рекламой впридачу!".

"Воистину так!", - вновь о дяде рассказ
Прервал предводитель их строгий.
"Вот способ для ловли! Об этом не раз
Я вам говорил по дороге!".

"Но вдруг, светозарный мой мальчик, Буджим
К вам в сети на грех попадется,
Ты просто исчезнешь, растаешь как дым,
Нам встретиться вряд ли придется!

Вот это, вот это печалит меня.
Напутствия те не забылись.
Трясется душа как желе у меня
С тех пор как мы с дядей простились!".

"Вот это! Вот это! Что ж раньше молчал?!", -
Насупился Кормчий грозою.
А Пекарь в слезах без конца причитал:
"Окончится это бедою!

О битве со Снарком мечтать я люблю
И в грезах ловлю его где-то,
Из сала пудовые свечи топлю
И жарю с горошком котлеты.

Но если нам встретится страшный Буджим
Весною, зимою иль летом,
Я сразу исчезну, растаю как дым.
Как тяжко мне думать об этом!".